Шабат шалом / август 1995

Интервью

Раввин Давид Розен

Трагедия еврейско-христианских отношений с точки зрения раввина Антидиффамационной лиги¹ в Иерусалиме.

Раввин Давид Розен родился и получил образование в Англии и продолжал свои раввинистические исследования в Израиле, где он получил смиху (посвящение) и служил капелланом в западной части Синайского полуострова. С 1975 по 1979 г. он был старшим раввином крупнейшей еврейской общины в Южной Африке, а в 1979-1985 гг. служил главным раввином Ирландии и читал лекции в ирландской экуменической школе.

В настоящее время он является директором отдела по межрелигиозным связям Американского еврейского комитета в Израиле, Антидиффамационной лиги Бнэй Брит и посланником лиги в Ватикане. Он является президентом Всемирной конференции «Религия и мир», охватывающей весь межконфессиональный мир. Раввин Розен является членом Международного еврейского комитета по межрелигиозным консультациям, который представляет организованное мировое еврейство в отношениях с другими мировыми религиозными организациями. Он также является членом Государственной делегации Израиля в постоянно действующей двусторонней комиссии Святейшего Престола.

Он является президентом Иерусалимского института межрелигиозных исследований и отношений, учредителем Межрелигиозного координационного совета в Израиле, а также почетным президентом международного совета христиан и иудеев. Он также является основателем «Духовенство за мир», а также раввинистической организации по правам человека, в чьих исполнительных комитетах он продолжает служить. Раввин Розен - профессор по изучению иудаизма в Иерусалимском Центре Ближневосточных исследований, г. Скопус, Иерусалим.

Шабат шалом: Раввин Розен, Вы являетесь директором отдела по межрелигиозным связям Антидиффамационной лиги в Израиле, и мы благодарим Вас за предоставленную нам возможность провести с Вами интервью. Мы были бы признательны, если бы Вы объяснили нашим читателям, что такое Антидиффамационная лига.

Розен: Антидиффамационная лига была основана еврейской благотворительной общественной организацией, известной как Бнэй Брит. Бнэй Брит является организацией, которая стартовала в Европе с целью собрать евреев вместе, чтобы объединить их вокруг общих интересов, несмотря на различную идеологическую и конфессиональную принадлежность. Антидиффамационная лига, известная своей аббревиатурой АDL, стартовала в Соединенных Штатах, главным образом, для борьбы с антисемитизмом, но если вы хотите бороться с антисемитизмом эффективно, то должны бороться со всеми предрассудками и фанатизмом. И если вы действительно хотите бороться с предрассудками и фанатизмом, вы должны иметь профилактику, та также пытаться исцелять. Так что это не только вопрос судебных процессов, лоббирования, разоблачения, но и образования, обеспечения материалами, союзов, то есть коалиций между различными общинами и, в частности, в сфере межрелигиозных отношений, потому что религия может, к сожалению, быть источником предрассудков. Она также может быть большим источником исцеления. И таким образом существует связь и с межрелигиозным сотрудничеством.

То, чем занимается ADL, первоначально началось с конкретной целью и в конечном итоге охватывает весь спектр интересов, влияющих на современного еврея, и не только по отношению к иудаизму и еврейской общине, но она становится агентством человеческих отношений для всех различных меньшинств. Например, некоторые из самых лучших материалов в отношении групп меньшинств в Соединенных Штатах были разработаны ADL. Во время войны в Персидском заливе большая часть правовой деятельности ADL происходила от имени американцев арабского происхождения, которые были жертвами предрассудков в Америке. Так что сегодня это всеобъемлющая организация, и эта организация, особенно в Америке, имеет, подобно другим американским международным еврейским организациям, представительства здесь, в Иерусалиме. Основная цель ее представительства - быть проводником информации между Израилем и еврейской диаспорой. Теперь у вас есть более или менее полный обзор.

Шабат шалом: Как мы все знаем, история между христианской церковью и Израилем очень болезненна. Можете ли Вы, со своей точки зрения, привести некоторые из причин этой проблемы?

Розен: Ну, самый простой ответ, который я могу дать вам, это тот, что мы являемся людьми, а люди терпят неудачу. Конечно, отношения между христианством и иудаизмом особенно сложны, потому что мы происходим из одного и того же источника, и каждый утверждает, что является наследником этого первоисточника. И когда в первые дни христианства существовала, так сказать, конкуренция между церковью (назарянами) и еврейской общиной, конкуренция в понимании того, кто являлся подлинным претендентом на продолжение этого первоначального откровения.

Однако я не думаю, что дебаты в ранней христианской церкви и еврейской общине действительно являлись источником дальнейшей трагедии. Мне кажется, что трагедия началась, когда христианство стало международной политической силой. Реальный источник проблемы возник, когда еврейский народ рассматривался с точки зрения обладающей властью церкви, верившей, что ее обязанность – спасти весь мир посредством своей особой вести. Теперь в этом контексте вы видите развитие восприятия еврейского народа, которое уже появляется у Иоанна Златоуста, и, безусловно, у Августина. И это очень интересный вопрос. Основной вопрос в том, что разрушение Храма и рассеяние евреев, особенно после восстания Бар Кохбы, рассматривалось как наказание, павшее на сынов Израиля за их наибольшую ошибку, которая изображалась не столько как деицид, как непризнание личности Иисуса. И по этой причине они были изгнаны из своей земли, чтобы никогда не вернуться.

Это поднимает большой вопрос: если это так, и если христианство заменило иудаизм и является новым Израилем вместо старого Израиля, и теперь действует теология замещения, то почему евреи продолжают существовать? Их вообще не должно существовать. В них больше нет нужды. Ответ таков: причина, по которой евреи выжили, в том, чтобы доказать истинность христианства. Они должны быть повсюду и всегда, чтобы быть преследуемыми, уязвленными, бездомными странниками, в качестве доказательства Божьего гнева и их отвержения, что они не признали истинного христианского учения и, следовательно, в качестве доказательства обоснованности христианства.

Это было известно (то, что Жюль Исаак определил на своей знаменитой встрече с папой Иоанном XXIII) как учение презрения евреев. Это учение говорит, что иудаизм исполнил свою роль в отношении к Иисусу, что он в основном бесполезен, мертв и бесцелен после того, как не признал весть Иисуса. Единственная цель евреев - оставаться абсолютно отрицательным свидетелем по этому вопросу. А это обеспечивает не только полностью негативный образ еврея и иудаизма, но и дает основание, на котором можно совершать все виды ужасных вещей, и чтобы вы могли сказать: «Ну, они это заслужили». Так что это, я думаю, является источником трагедии наших отношений. Это как подобно трагедии матери и дочери, которые, вместо того, чтобы ценить друг друга, рассматривали существование другой как отрицание себя.

Шабат шалом: Итак, еврейско-христианские отношения были очень сложными перед началом Второй мировой войны. Они начали улучшаться после Второй мировой войны, особенно после рождения государства Израиль. Есть ли надежда на улучшение отношений в будущем?

Розен: Ну, мы не можем воспринимать себя всерьез как религиозных людей, несмотря на то, к какой деноминации мы принадлежим, если не имеем надежды. Несомненно, надежда есть. Но я думаю, мы могли бы быть более оптимистичными, нежели просто надеющимися. Есть более серьезные основания полагать, что ситуация изменилась и меняется, и собирается изменяться. Я думаю, когда мы вошли в двадцатый век, или даже когда вступили в девятнадцатый, в Европе возникло все более увеличивающееся признание, что, может быть, такого рода отношения не являются здоровыми для общества, а так же неверны для истинной христианской вести. Я считаю, что этот процесс самокритики, которой более способствует просвещению, привел к очень существенным изменениям в христианском мире между различными конфессиями в их отношении к евреям и иудаизму.

Во многих местах существует много христианских общин, иногда даже в рамках иерархической структуры, в которых осуществляется огромный объем работы, чтобы помочь бороться с предрассудками и содействовать углублению более глубокого понимания особых отношений между евреями и христианами. Еще многое предстоит сделать, ведь все еще остаются части мира, которых не коснулся этот дух, и отношение продолжает оставаться почти средневековым. Тем не менее, если взять общий спектр, преобразование в сегодняшнем отношении в христианском мире, даже по сравнению с отношением 50 годами ранее (не говоря уже о 200 годах ранее), весьма примечательно.

Таким образом, очевидно, что это не просто вопрос надежды. Существуют четкие основания для признания изменившейся реальности, и мы должны надеяться на это для углубления уважения ценности и значения друг друга. Это сложно. И сложно больше с еврейской стороны, чем с христианской. Здесь я, вероятно, затрагиваю некоторые из ваших вопросов, и, возможно, мы можем вернуться и сосредоточить на них внимание. Но, если я могу продолжить, перед нами стоят две основные проблемы с точки зрения подхода к еврейско-христианским отношениям. Одну мы уже упоминали, потому что когда мы говорили о трагическом прошлом, мы признали, что существует нечто неизбежное. И неизбежность в первую очередь с христианской стороны. Христианин не может серьезно определить себя без связи с иудаизмом, поскольку иудаизм является корнем его индивидуальности, центральной фигурой в христианской вере. Таким образом, вы можете определить его отрицательно, как это было сделано в историческом прошлом, и слишком часто – трагически, и я верю, что это идет вразрез с истинной христианской вестью. Или же вы смотрите на это позитивно, и я верю, что это должно быть именно так, и в таком случае христианин не может избежать очевидных отношений с евреями и иудаизмом. Это весьма значительная часть сущности христианина и смысла предназначения, цели. Но еврей может избежать христианина, потому что еврею не нужно устанавливать отношения с христианином, чтобы понять свою сущность. Поэтому еврей может жить в отрыве от христианина – я не считаю, что он должен, но может. И, во всяком случае, подавляющее большинство еврейского народа, возможно, 95 процентов, живет в изоляции от христиан в связи с этим. Так что в наших отношениях существует асимметрия. Поэтому, как следствие, мы не можем говорить о совершенно симметричных отношениях или параллелизмах, когда мы рассматриваем характер наших отношений. Потом возникает другой аспект, который еще более усложняет ситуацию. Я не говорю, что если бы у нас была власть в Средние века, я знаю, мы вели бы себя лучше. Я надеюсь, мы вели бы себя лучше. Я не могу знать. Но реальность такова, что христианство обладало властью, идеологией суперсессионизма по отношению к иудаизму, теологией замещения, и в результате мы пострадали от рук так называемых христиан и в так называемое имя христианства.

Результатом является то, что для еврейской истории, еврейского коллективного опыта христианство не является религией любви. Мы испытали ее как религию насилия. Мы не познали имя Иисуса как имя любви, и мы не восприняли крест как символ любви, мы столкнулись с ними как с оружием, бившим по голове. Поэтому существует огромная историческая травма, раны прошлого, которые еврейский народ хранит и сейчас. И, как результат, если бы вы подошли к израильтянину на улице и сказали бы ему: «Привет, я христианин. Как Вы к этому относитесь?», он бы ответил: «Ну, сказать по правде, я чувствую себя неловко, потому что христианин, по моему мнению, означает кого-то, кто, если и не хочет нанести мне физический ущерб, то хочет украсть мою душу». Вот такой образ порожден страшным историческим прошлым. Но что касается евреев, живущих в просвещенном западном христианском обществе (конечно, не все западные общества просвещенные, и не все просвещенные общества западные, но мы говорим, обобщая) у вас есть сегодня, слава Богу, миллионы евреев, которые сталкиваются с современным христианством, современными христианами, любящими, истинными христианами, открытыми христианами, которые хотят найти свои еврейские корни и понять свою еврейскую сущность, и хотят жить с евреями в отношениях взаимного уважения.

В Израиле, однако, не менее 95 процентов израильтян не сталкивались с современным христианином. И даже когда они путешествуют за границей, то не принимают христиан как христиан, они принимают их как неевреев. И люди, составляющие это общество, либо приезжают непосредственно травмированными своим опытом того, что означает христианство (из Восточной Европы, например), либо они приезжают из миров, в которых христианство получило негативное изображение от других средневековых аспектов: от исламского мира, рассматривавшего христианство как крестовые походы, или даже сегодняшнее потребительство Запада как еще одно проявление христианского империалистического желания захватить весь мир! Поэтому, какими бы разумными или иррациональными ни были эти идеи и образы, они составляют реальность восприятия христианства. Это означает, что, хотя христианам в наше время относительно легко обнаружить свои еврейские корни и развивать позитивные отношения с иудаизмом, для большинства евреев по-прежнему весьма сложно относиться к христианству открыто и без предрассудков исторического опыта, не говоря уже о том, чтобы снова найти исторического Иисуса из Назарета.

Проблемы в действительности не теологические. Иногда они могут быть сформулированы как теологические, но эти проблемы я бы назвал психоисторическими. Перед еврейским народом стоят психоисторические проблемы, и поэтому в своей работе я часто сталкиваюсь с трудностями в борьбе с предрассудками у некоторых из моих христианских собеседников или, безусловно, в мусульманском мире. Тем не менее, я в то же время сражаюсь почти в такой же напряженной битве в моем дворе, со своими коллегами, которые выступают против моего желания к сближению и развитию сотрудничества с христианами, потому что они видят его почти так же, как если бы я нес угрозу еврейской общине, будучи очень открытым и очень дружелюбным. Они рассматривают это как враждебное проявление. А для западных христиан это должно быть очень трудным для понимания и ужасно шокирующим, но это реальность, это продукт нашей трагической истории. И это процесс, через который нужно пройти. Еврейский народ ужасно травмирован.

Шрамы и раны нашего опыта по-прежнему очень реальны, они с нами. Государство Израиль в значительной степени, является частью нашего процесса исцеления. Но мы не только должны исцелить себя, что является длительным процессом, но, с точки зрения еврейско-христианских отношений, если христиане действительно заботятся о своих отношениях с евреями и иудаизмом, они должны играть важную роль в этом процессе исцеления. Хотя здоровые отношения – это отношения взаимности, тем не менее, в этом контексте наши исторические отношения не были здоровыми, и ситуация на данный момент не так здорова, как должна быть. Соответственно, присутствует исторический дисбаланс, и поэтому я даже возьму на себя смелость предположить, что ответственность несбалансированна и непропорционально возлагается на христианскую сторону. Поэтому, из моего большого желания реального сближения, реального примирения, партнерства между иудаизмом и христианством, я говорю: христианство должно очень усиленно работать, чтобы завоевать наше доверие. Я надеюсь и молюсь, чтобы это осуществилось. И для того, чтобы завоевать наше доверие, нас нужно убедить, что на самом деле желание наших христианских коллег - не причинить нам физический вред и не украсть наши души, но искреннее желание нам добра. Христиане должны быть чрезвычайно чувствительны к нашей еврейской гиперчувствительности. Поэтому если христиане действительно заботятся о примирении, необходимо ввести мораторий, по крайней мере временный, на прозелитизм.

Шабат шалом: Действительно, Вы охвачены большинством этих проблем. И Вы были очень точны, оценивая, какую степень диалога и отношений могут допустить иудеи и христиане. Могли бы Вы назвать некоторые практические шаги, которые христиане могут сделать для возможности диалога и взаимопонимания?

Розен: Я разделил вещи на две области. Одна из них, если хотите, интеллектуальной, другая - более практической направленности. Интеллектуальная очень важна, потому что она имеет дело с нашим пониманием, кто мы такие, какие мы и для чего мы. И поэтому первое и самое важное, что христианам необходимо сделать - это изучить и понять мир Иисуса из Назарета, чтобы понять его образ жизни, каких принципов он придерживался, понять, как они выражались в еврейской жизни, и как они продолжают в ней выражаться. Признать, что иудаизм, вопреки средневековому христианскому стереотипу, не пришел к своему концу в 70-м или 135 году н. э., но по-прежнему является живым религиозным образом жизни. Открыть для себя, как протекала эта жизнь, как она выражалась, а также, возможно, даже посмотреть и увидеть, какие области до сих пор действенны или должны относиться к жизни христианина, чтобы обогатить его собственную христианскую жизнь и ее выражение.

Затем, я думаю, на следующем этапе необходимо изучить различия внутри общества, особенно в отношении терминологии, которую мы часто используем. Из-за того, что мы происходим из общего корня, у нас есть общие термины, но, тем не менее, оттого, что мы приняли разные направления, то понимаем некоторые из этих терминов очень по-разному. Например, такие термины, как «грех», «искупление», «спасение», «Мессия» не имеют того же значения в христианской мысли, что и в еврейской. Общее происхождение может помочь нам понять и общность, и различие. Поэтому необходимо провести множество исследований, чтобы открыть, какие вещи имеют отношение к жизни христианина с точки зрения его еврейских корней.

Помимо этого, с точки зрения завоевания доверия евреев, существуют области диалога и сотрудничества в условиях конференций и коллоквиумов. Я очень активно участвую в этом, но это не главное, о чем я говорю. Я говорю об областях, где можно принять участие в помощи развивающимся израильским городам с населением, например, прибывшим из Йемена в 50-е годы, обездоленным людям, оказавшимся в ловушке нищеты, не имеющим возможности выйти из нее. Сейчас такие важные благотворительные проекты существуют во всем нашем мире и имеют важное значение для каждого доброго человека, каждого доброго христианина. Но когда такая деятельность и благотворительный проект осуществляется в Израиле, в рамках еврейского государства, направленные на евреев, основанные ни на чем ином, кроме как на абсолютно настоящей самоотверженной любви к людям, которые являются предметом данного предприятия, это имеет чрезвычайно сильное воздействие. И этого мало. В различных областях этой деятельности участвует одна или две группы. Существует группа «Мосты мира», которая занимается такой деятельностью, как помощь в виде ухода за престарелыми, нуждающимися. Эта деятельность, я считаю, реально помогает разрушить стереотипы и предвзятое отношение. И это очень важно.

Шабат шалом: Чему могут научиться евреи у христианской церкви?

Розен: Прежде всего, из-за психоисторической проблемы, как я уже говорил, в течение последних полутора тысячелетий для евреев было практически невозможным увидеть красоту в учение Иисуса из Назарета, который, я бы сказал, как ортодоксальный раввин глубоко укоренен в фарисейском мире. Существует ряд различных областей, в которых Иисус четко предстает в рамках традиции. Это моя традиция, где среди различных раввинов разных времен возможны разные акценты. В рамках этого направления он делал очень четкий призыв к определенным нравственным моментам, что, возможно, возвысило его в связи с этими конкретными представлениями. Теперь, когда евреи способны посмотреть на эти тексты и идеи, и увидеть их в контексте своей собственной традиции, они могут многое извлечь из такой встречи с этими идеями и знаниями в рамках традиции.

Но, кроме того, я думаю, есть нечто более таинственное, что принимает участие в наших отношениях. Я считаю, что христиане и евреи когда-нибудь должны спросить себя: «Что же Бог пытается сказать нам через все это? И каковы значения с точки зрения нашей вселенной, с точки зрения Божьего плана для человечества?» И я бы осмелился сказать, что мы призваны к уникальному партнерству и существующие аспекты наших утверждений, исключающих друг друга, имеют взаимодополняющую необходимость для человечества и для нашего космоса.

Я думаю, это то, что необходимо изучать и очень глубоко развивать, но позвольте мне указать самым простым способом на очевидное различие и очевидный взаимодополняющий характер. Завета на Синае – это завет, данный народу, призванному быть царственным священством и народом святым. Иными словами, национальная парадигма. Именно поэтому она принимает характер государственности в этой стране, чтобы в контексте государственности быть национальной парадигмой. Парадигма, по словам Исаии, имеет два различных аспекта, основанных на Пятикнижии. Один из них свидетельствует о присутствии Бога в истории, выраженном в самом существовании еврейского народа, и это не поддается нормальной или обычной, или даже инновационной материалистической теории историков. Вот почему Арнольд Тойнби назвал нас «ископаемым реликтом», потому что мы раздражающе не вписываемся в его чистенькие категории! Вечность Израиля, да и само существование Израиля в мире вопреки всему, свидетельствует о присутствии Бога в мире.

Далее, конечно, существует парадигма «царственного священства и народа святого», мицвот – заповедей, заветный образ жизни, по которому призваны жить евреи. И это проявляется в современной еврейской жизни в большом разнообразии. Но это - часть парадигмы народа, это часть духовного образа жизни, духовности, которая возникает в контексте народа. Но парадигма народа по самой своей природе не является неограниченной парадигмой. Так, существуют парадигмы, которые должны иметь отношение к человеческой личности, когда она не является частью этого конкретного народа, или личности, не являющейся частью народа, но стремящейся быть способной следовать этой парадигме. И это, конечно, огромное влияние христианской вести, выходящей за рамки национального контекста, которая ни в коей мере не принижает и не ограничивает национальную парадигму, но является дополняющей парадигмой по самой своей природе с точки зрения несения вести спасения человечеству. И я думаю, это то, что нам нужно изучить, и в один прекрасный день мы, наконец, совершим открытие.

Шабат шалом: В начале нашей беседы мы пришли к соглашению, что еврейско-христианские отношения стали гораздо проще после Второй мировой войны и после возрождения государства Израиль. Теперь Ваш ответ на предыдущий вопрос естественно приводит к другому вопросу, который может быть последним. Каково влияние и роль, с Вашей точки зрения, государства Израиль на Израиль и на христианскую церковь?

Розен: Прежде всего, давайте посмотрим на это прагматично. Прагматически, реальность такова, что еврейский народ платит очень высокую цену за осуществление одного из своих великих мечтаний. Великая мечта, что он будет иметь возможность жить в свободном мире, где никто не будет его преследовать, где он будет иметь возможность заниматься своими делами, и никто не будет чинить никаких препятствий. Олицетворение и воплощение этой мечты - Соединенные Штаты Америки. Нигде за всю историю еврейского народа евреям не было так хорошо с точки зрения отношений с обществом, в котором они живут, как в Соединенных Штатах. Я не говорю, что все в Соединенных Штатах превосходно. Я не говорю, что там нет антисемитизма или нет никаких проблем, но не существовало более открытого общества, чем это. И это то, чего жаждали евреи в течение длительного времени.

Но эти объятия – поцелуй Исава. Это небезопасный поцелуй, потому что эти объятия означают, что общество не напоминает вам постоянно, кем вы являетесь. Но только те, кто действительно прилагает усилия, чтобы упрочнить свою самобытность, выживают. Подавляющее большинство людей на самом деле не беспокоится о том, кем вы есть и кем вы не являетесь, и многие из нашего народа, соответственно, не слишком обеспокоены тем, кем они есть, и кем не являются, и таким образом они исчезают. Этот процесс ассимиляции в обществе поразил американское еврейство, вероятно, более чем на 50 процентов. Так в нашей диаспоре мы являемся быстро сокращающимся народом. Это неизбежность современного плюралистического, мультикультурного общества, частью которого мы являемся. И, таким образом, в прагматическом аспекте, реальность такова, что есть только одно место в мире, где евреи численно возрастают – это Израиль. Только Израиль может обеспечить продолжение существования еврейского народа. И, таким образом, исторические события, которые я, как религиозный сионист, конечно, рассматриваю как исполнение божественного обещания, выраженное в сионистском движения, в возвращении из рассеяния и создании государства Израиль, и что является единственным способом, действительно обеспечивающим божественный завет вечности Израиля.

Государство Израиль имеет решающее значение с точки зрения божественного плана.. Конечно, был большой спор между ортодоксальными антисионистами и теми, что стали известны как религиозные сионисты. Так что это идеологические дебаты. С моей личной точки зрения, веря, что Бога можно найти в мире, и Бог хочет жить в мире, жить в истории, Израиль сам по себе является проявлением части божественного плана, божественной воли, в соответствии с божественным обещанием.

Я не думаю, что должен сказать что-либо еще с точки зрения иудаизма, но в отношении христианства это означает, что если христиане а) заботятся о выживании еврейства и б) заботятся об уважении евреев и понимании их так, как они сами понимают себя, то Израиль занимает в этом центральное место. Он занимает центральное место в непрерывном продолжении существования еврейства, и это имеет решающее значение для современной еврейской сущности. Он находится в самом ее центре. И поэтому поддерживать отношения с евреями и не иметь отношения с Израилем в лучшем случае будет просто неискренне, потому что мы не можем просто общаться с евреями, не учитывая совокупности их современной сущности и характера. Поэтому это весьма существенно.

Конечно, это не всегда хорошо рассматривалось с точки зрения еврейско-христианских отношений. Есть много христиан, которые до сих пор находят идею народа и возвращения их в свою землю как неудобоваримую. Они видят еврейский национализм в контрасте с универсальной благодати, вместо того, чтобы признать, я бы сказал, их взаимодополняющий характер. Естественно, в Израиле есть христиане-палестинцы, оказавшиеся между молотом и наковальней с точки зрения национального конфликта между палестинским национализмом и Израилем. Они видят свои интересы в палестинском обществе, и поэтому хотят отрицать любое религиозное значение или ценность Израиля. В результате чего это одно из немногих мест, где теология суперсессионизма, теология замещения все еще очень жива, именно в самой земле Израиля, среди некоторых палестинских теологов, чтобы они могли найти политическое оправдание для своих политических позиций.

В некоторых международных церковных органах, чтобы, так сказать, быть политически корректными, особенно в отношении стран третьего мира и христианских общин в арабском мире, очень часто проявляются (почти бессознательно, а также сознательно) предрассудки по отношению к Израилю, которые зачастую выражают себя в борьбе с сионизмом. И если антисионизм означает отрицание Израиля, то, конечно, это классический антисемитизм. Так очень часто Израиль служил громоотводом для традиционного христианского антииудаизма и антисемитизма, и очень часто это становится просто более удобным и элегантным обликом тех же старых предрассудков. Поэтому Израиль не обязательно является исключительно средством для положительных христианско-еврейских отношений. Часто он был камнем преткновения.

Шабат шалом: Благодарю Вас, раввин Розен, за эти очень назидательные и непростые мысли и для иудеев, и для христиан.

* Это интервью провел пастор Эрманно Гарби.