Теология богослужения II


Согласно исследованию Алымова, к 3-му веку церковная богослужебная практика начинает определенно принимать вид храмового служения. Центральной составляющей церковной литургики становится евхаристия, именуемая в католицизме мессой, а в позднем православии – причастием.

Само слово «евхаристия» с греческого языка переводится как благодарность. Как пишет Алымов, во 2-м веке евхаристия всегда завершала обычную церковную трапезу, именуемую по-гречески АГАПЕ, любовь. АГАПЕ являлась аналогом синагогального ОНЭГА (евр. отрада), который проводили каждую субботу для полноправных членов своей общины. В ОНЭГЕ не имели право принимать участие те, кто не прошел полного обращения в иудаизм. Однако, в отличие от иудаизма того времени, в АГАПЕ участие принимали все желающие. По завершении этой трапезы оставались только члены христианской общины и принимали хлеб и вино в воспоминание о смерти Иисуса, согласно записанному в 11-й главе 1-го послания к Коринфянам.

Однако же под влиянием гностиков и эллинистов смысл евхаристии начинает трансформироваться из библейского в мистический. К 4-му веку хлеб и вино, которые, согласно Евангелиям, Иисус заповедал Своим ученикам вкушать, при определенном священнодействии священника, имеющего рукоположение, полученное им благодаря апостольской преемственности, стали превращаться в буквальную кровь и плоть Христа. Об основных проблемах, связанных с традиционной христианской евхаристией мы уже писали в предыдущих статьях, опубликованных на нашем сайте. В дополнение к сказанному выше следует также заметить, что существует прямая взаимосвязь между теологией евхаристии и идеей храмового богослужения в христианстве. Во-первых, для совершения обряда необходим священник, а церковное священство по определению пришло на замену ветхозаветному священству. Во-вторых, священник необходим потому, что сам обряд евхаристии, фактически является «новозаветным жертвоприношением». Согласно католическому догмату каждое воскресение во время мессы священник де факто приносит Иисуса в жертву.

Христианство также формирует и свою систему храмовых праздников, призванную заменить ежегодные ветхозаветные священные собрания, о которых говорится в 23-й главе книги Левит. Причем церковные праздники рассчитывались так, чтобы не совпасть с левитскими, и таким образом закрепить идею о том, что Бог отобрал Храм у евреев, для того, чтобы передать его христианам. Именно так произошло, к примеру, с праздником Пасхи, значение которого в церковной традиции было полностью изменено. Как уже обсуждалась в ранее опубликованных статьях, согласно евангельскому повествованию Иисус умирает в момент, когда под вечер 14-го в Храме должны заколоть пасхальную жертву. Это совпадение являлось результатом исполнения пророчеств о том, что Мессия должен был стать истинным агнцем, взявшим на себя грехи всего человечества. Таким образом, для любого христианина согласно Евангелию Пасха является днем воспоминания о смерти Христа. В христианской же храмовой традиции Пасха является символом воскресения Иисуса и празднуется только по воскресным дням, развивая тем самым католическую концепцию об Иисусе как взошедшем солнце. Во многих европейских языках вместо слова «пасха», имеющее арамейское происхождение, заменено: используется слово «easter», являющееся  древнесаксонским именем богини рассвета. Это еще больше укореняет в сознании верующих идею о праздновании воскресного дня, именовавшегося в языческом Риме днём бога солнца.

Следует заметить, что в традициях христианских ежегодных праздников, которые на первый взгляд отмечают события из жизни Иисуса и апостолов, описанные в Евангелиях, заменяя тем самым левитские священные собрания, связанные с историей Израиля, можно увидеть много элементов, никак не связанных с библейским текстом. К примеру, в Пасху, которая в христианской традиции - праздник светлого воскресения Христова, в храм для освящения святой водой приносятся куличи. Абсолютно очевидно, что ни куличи, ни крашеные яйца, ни кролики (в западной традиции) никакого отношения к событиям, связанным с воскресением Иисуса, не имеют. Это народные языческие традиции, которые традиционные церкви решили «крестить», и, вместо того, чтобы искоренить, интегрировали в свою храмовую литургику. 

Показательным примером сплетения языческих обрядов с Библейской историей является православный праздник Преображения Господня, называемый в народе Яблочным Спасом. В самом названии видно смешение древнеславянской культуры с христианством. Очевидно, что никакой взаимосвязи спасительной миссии Иисуса с яблоками в Евангелиях не прослеживается. Точно так же, как Евангельская история преображения Иисуса на горе Табор (Фавор) никаким образом не связана со славянской языческой традицией встречи осени, элементом которой являлся урожай яблок. На этих примерах можно видеть, что попытка исторического христианства продолжить храмовое служение, приведя ветхозаветную систему священства, жертвоприношений и праздников в форму,  соответствующую новозаветному литургическому, полностью провалилась. Пойдя по этому пути, христианство вобрало в себя языческие традиции народов, которым проповедовалось евангелие, и отступило от принципов богопоклонения, очерченных в Библии.

Богослужебная традиция в эпоху реформации

Протестантизм внес некоторые коррективы в «христианскую храмовую» систему богопоклонения. Однако, несмотря на то, что храмовость и помпезность, присущие католицизму, отошли на второй план, многие протестантские церкви, несколько изменив содержание, сохранили в своей литургике старую традиционную форму. С одной стороны, Лютер, Кальвин, Цвингли и другие лидеры западной реформации ликвидировали самую главную опору католицизма – священство. Таким образом, основная функция церкви, отпущение грехов, совершаемое священником, унаследованная от ветхозаветного храма, в протестантизме утратила свой смысл. С другой стороны, по поводу евхаристии среди реформаторов не было единого мнения. Лютер, при всей своей неприязни к «католическим суевериям», продолжал придерживаться немного видоизмененной, но все же старой концепции преосуществления хлеба и вина в плоть и кровь Христа. Подобного подхода придерживались и в англиканской церкви, которая, по сути, отличалась от римо-католической лишь тем, что главой ее был не Папа – первосвященник, а король, не обладающий священническими функциями.

Именно такая богословская неустойчивость породила вторую волну протестантизма, одними из зачинателей которой были пуритане. Они первыми предложили христианству концепцию боговерия вместо исторически сложившегося обрядоверия. Пуританский стиль богослужения отличается особой аскетичной простотой и практически полным отсутствием каких либо элементов богопоклонения. Богослужение центрируется вокруг проповеди, которой предшествует общее пение церковного гимна в стиле конца 18-го – начала 19-го века и краткая молитва, которую произносит из-за кафедры своими словами назначенный для этого член общины. Пением подобного гимна и такой же молитвой богослужение и завершается. Подобный стиль в разных вариациях использовался методистами, баптистами, пресвитерианами и другими евангелическими церквами конца 18-го века. Такая схема богослужения и была перенята адвентистами у методистов в середине 19-го столетия. Однако, как пуритане, так и другие протестанты второй волны, являвшиеся предшественниками современных евангеликалов, отвергнув храмовую обрядность, не сделали никакой серьезной попытки пересмотреть богословские основы философии Августина. Такая теологическая незавершенность и привела последователей Уильяма Миллера, являвшихся выходцами из различных евангельских и протестантских церквей, к «великому разочарованию» в том, что Иисус не пришел в дату, рассчитанную на основании пророчества Даниила, записанного в 14-м стихе 8-главы его книги. Проблема Миллера заключалась в том, что он продолжал мыслить традиционными христианскими штампами, сформировавшимися в эпоху Августина, согласно которым церковь является правопреемницей ветхозаветного храма. У него не вызвало никаких сомнений то, что слова «святилище очистится» (Дан. 8:14) относятся к очищению церкви Божией огнем Господнего суда, который изольется на землю при втором пришествии Иисуса. Это «великое разочарование», случившееся 22 октября 1844 года, породило огромный пессимизм среди американских протестантов, которые в результате этого переживания охладели к историческому исследованию библейских пророчеств и приняли футуристическую концепцию, предложенную католиками.

Только одна небольшая группа верующих, отошедшая от миллеритского движения, смогла, сохранив историческое понимание библейских пророчеств, разобраться в сути заблуждения Уильяма Миллера. Для этого им пришлось полностью пересмотреть многовековые понятия, сложившиеся в христианстве и, отказавшись от августиновской философии, открыть библейскую концепцию о небесном святилище и первосвященнике – Иисусе, совершающем в нем служение. Это группа бывших сторонников Миллера, позднее - движение Адвентистов седьмого дня. Однако, обретя теоретическое осознание библейского учения о Небесном Храме, понимание которого так же присутствует и в иудаизме, адвентисты в практике своего богопоклонения сохранили традиционные пуританские каноны в том виде, в котором их использовали методисты середины 19-го столетия. 

Именно эта пуританская сухость и явилась причиной серьезного кризиса, который переживало все христианство, особенно в Европе, во второй половине 19-го века. Евангелический протестантизм с его поверхностным подходам к библейской экзегетике и подчеркиванием преимуществ Нового Завета над Ветхим не смог устоять перед натиском марксизма и дарвинизма, обрушившихся на религию в этот исторический период. Не обретя ни интеллектуального, ни сердечного удовлетворения в традиционном пуританском богослужении, находясь под прессингом научных фактов и открытий, европейцы и в некоторой части американцы стали покидать церкви, становясь атеистами. Реакцией консервативных христиан на эти вызовы был уход в себя. Иными словами, не важно, что богословы находят в Библии противоречия, не важно, что наука исчисляет возраст Земли миллиардами лет, важно то, что в сердце говорит Святой Дух. Таким образом «маятник» качнулся в противоположную сторону. Вместо сухости нравоучительной протестантской проповеди, построенной в большинстве случаев по тематической схеме, состоящей из цитирования многих разных стихов, разбросанных по всей Библии, акцент был сделан на молитву и на поиски чувственного ощущения присутствия Бога в сердце человека.

Богопоклонение в эпоху пост-модернизма

Так, в начале 20-го века зарождается пятидесятническое движение. В богослужебной практике этого нового христианского направления назидательная проповедь отодвигается на второй план, а на первый план выходят молитвенные собрания. В отличие от традиционной протестантской богослужебной молитвы, когда один человек из-за кафедры своими словами обращается к Богу от имени всего собрания, в пятидесятнической традиции во время богослужения или молитвенного собрания все присутствующие молятся одновременно, каждый произнося свою личную молитву. Чувственность и экзальтированность, которая воспринимается как присутствие Святого Духа, зачастую проявляется во время таких молитв в виде плача или глоссолалий. Последние интерпретируются как дар говорения иными языками, приобретенный апостолами в день Пятидесятницы, как это описано во 2-й главе книги Деяния Апостолов.

Если в традиционном христианстве храмовая традиция через литургию, монументальность и атрибутику воздействовала на чувства поклоняющихся Богу, то протестантизм, отказавшийся от литургии и священства, перенес акцент с чувств на интеллект. Таким образом, пятидесятническая традиция является своего рода обратной реакцией определенных евангелических групп на отсутствие и пренебрежение литургией в традиционном протестантизме и поиском форм выражения чувств и поклонения Богу в каноне протестантской богослужебной практики. Однако одними молитвенными собраниями со всем эмоциональным накалом, имеющим место там, пятидесятникам начала 20-го века все же не удалось удовлетворить растущие потребности христианской молодежи в эмоциональном наполнении на богослужении.

Уже в 60-годы на западе традиционное пятидесятничество с его молитвенными собраниями начинает отмирать и трансформироваться. Американские евангелические проповедники, многие из которых были выходцами из пятидесятников, начинают использовать в богопоклонении современную поп- и даже рок-музыку. Так было дано начало харизматическому движению. В отличие от традиционных пятидесятников, для харизматов глоссолалии являются необходимым и единственным признаком присутствия Святого Духа в человеке. А потому они считают своей главной миссией крестить всех христиан и даже не христиан Святым Духом, буквально добиваясь, чтобы в каждом новообращенном проявился этот «дар языков». Однако, в отличие от пятидесятников, акцентировавших в начале 20-го века молитвенные собрания, харизматы акцентируют прославление Бога, используя современную ритмичную музыку, поощряя различные жесты и движения в ритм этой музыки, и в некоторых случаях даже танцы.

Характерным является то, что инновации в стиле богопоклонения, зародившиеся в харизматических общинах, распространились на очень многие христианские деноминации. В частности, отдельные члены и некоторые группы протестантов и даже католиков стали использовать глоссолалии в своей молитвенной и богослужебной практике. Однако многие протестантские, особенно так называемые неконфессиональные церкви без использования пятидесятнической молитвенной традиции заимствовали идею музыкального служения прославления Бога с использованием современных стилей ритмичной музыки. В отличие от традиционных протестантских песнопений, основанных на английских и немецких христианских гимнах начала 19-го века, в современном богопоклонении доминируют популярные  американские стили: госпел, кантри и даже христианский рок. В афро-американских церквах любят использовать блюз и джаз. Если в протестантской богослужебной традиции общее пение гимнов аккомпанировалось органом или фисгармонией, а позже фортепиано, то в современной традиции основную роль начинает играть эстрадная вокально-инструментальная группа, использующая электрогитары синтезаторы и ударники, именуемая группой прославления.

В начале 20-го века на традиционном евангельском богослужении в моду вошло исполнение отдельных музыкальных номеров: сольных, инструментальных или хоровых, чем-то по своему стилю напоминающих концертную программу. Это новшество служило определенной нишей для молодежи, которая желала послужить в церкви своими музыкальными талантами. Но если ранее эти номера исполнялись строго в классическом стиле, то в последние несколько десятилетий во многих церквах молодые исполнители стали предпочитать современные обработки, исполняя их зачастую под фонограммы. В богослужебной практике, используемой в неконфессиональных мега-церквах от музыкальных номеров практически отказались, заменив их на служение прославления, на котором все собрание поет с группой прославления, сливаясь вместе в едином ритме богопоклонения. Зачастую подобное богопоклонение не ограничивается лишь пением, но включает различные жесты, движения воздевание рук, рукоплескание, и даже элементы танца.

Все эти нововведения и изменения в церковном чине богослужения и музыке вызывают серьезные противоречия, а также расколы во многих церквах. С одной стороны, традиционные евангельские церкви опасаются влияния харизматического движения и как результат, «закручивают гайки», устанавливая нормы и критерии допустимой и недопустимой музыки. Зачастую эти нормы основаны на субъективных культурных представлениях и церковных порядках, более, чем на каких-то библейских аргументах. С другой стороны, особенно на западе, несмотря ни на какие нормы и аргументы, происходит постоянный отток молодежи (и не только молодёжи) из традиционных церквей. И, несмотря на то, что наиболее быстро растущими церквами в мире являются харизматические, общины евангельского, не харизматического направления, так же стремительно растут, и во многом благодаря притоку бывших членов традиционных протестантских церквей. Традиционные же церкви в западных странах, особенно те, в которых сохранились элементы католического храмового богослужения, пустеют буквально на глазах.

Возвышенный стиль имитирующий, храмовый ритуал? Пуританская простота, взывающая исключительно к разуму? Проповедь, сопровождаемая концертным исполнением духовной музыки? Богопоклонение под пение группы прославления? Какая из развившихся на протяжении двух тысяч лет истории христианства форм богослужения ближе всего отражает принципы, заложенные в Библии? Какую из форм предпочитали иудео-христиане первого века? Насколько библейски верно применять элементы храмового служения в церковном богопоклонении? Насколько сочетается церковное богослужение и современная музыка? Согласно Священному Писанию есть ли различие между богопоклонением и простым изучением Библии? На эти вопросы ответ будет дан в следующих частях нашей статьи.

 

Александр Болотников,
Директор Научно-исследовательского Центра "Шалом",
Доктор богословия

 

Изображение: Пасхальная открытка. Public domain.

Нравится